Нищая дочь миллионера
Люди и судьбы  |  3(348) 2021      
    Эту статью я написала 27 лет назад. А боль от нее ощущаю так близко, будто все это происходило вчера. Часто, сталкиваясь с людским безразличием и малодушием, перед моими глазами всплывает образ мужественной, самоотверженной женщины – Сары ханум.
    Когда робкие лучи утреннего солнца осветили побледневшее лицо Гаджи, Сона ханум очнулась и взглянула на часы: всего на десяток минут вздремнула, сидя у постели больного, а показалось,  что напереживалась на целых 10 лет… Только что ей приснилось, что Сару поразил тяжкий недуг. Гаджи застыл со скорбным лицом у изголовья больной...
    Заметив, что муж приоткрывает глаза, приблизилась к нему.
    – Где Сара? –  едва слышным голосом произнес Гаджи. –  Она приснилась мне...
    По печальному выражению лица мужа Сона ханум догадалась, что, и ему привиделся гнетущий сон. Странно, почему это им обоим приснилась не Лейла, а Сара? Ведь именно потрясение, пережитое от того, что Лейла вместе с мужем и тремя детьми «сбежала» в Иран, и сразило Гаджи.
    –  Сара! –  опять позвал Гаджи. 
    Сона ханум кинулась будить Са-ру. Когда мать с дочерью вбежали в комнату Гаджи, тот уже скончался...
   Обаятельной и мужественной Сона ханум не привыкать было к жестоким ударам судьбы: сколько их было со дня установления советской власти в Азербайджане!.. Но при виде потока людей, пришедших проводить в последний путь Гаджи, в душе она почувствовала какое-то утешение. Такого стечения народа Мардакяны не помнили.
    Не истекли еще сороковины со дня кончины Гаджи, как его семью выселили и отсюда, из мардакянского дачного дома. С такой же безжалостностью, как и четыре года назад в Баку… Им позволили приютиться в двух комнатушках в Ичери-шехер.
    Привыкший к комфорту и простору, юный Ильяс переживал больше всех:
    – Мама, как мне стерпеть этот спичечный коробок!
    – Тише, сынок, – успокаивала мальчика Сона ханум, утирая слезы, – чего доброго, услышат и отсюда нас выкинут на улицу…
    Это было ни началом, и ни концом трагедии семьи Гаджи Зейналабдина Тагиева. Не вытерпев обрушившихся несправедливых ударов судьбы, Сона ханум потеряла рассудок. Впоследствии ее часто видели около фамильного особняка Тагиевых, построенного хозяином с великой любовью. Сколько счастливых дней прожила она здесь с семьей!.. Ее безжизненное тело нашли неподалеку от бывшего родного очага… 
    Прошло некоторое время, и тот же недуг поразил Ильяса. Его поместили в психиатрическую больницу. Но медицина не помогла: его измученная душа поспешила к любимым родителям...
    Затем слегла Сара. Ей все время снилась свадьба. Ее свадьба... При вступлении в зал Гаджи целует ее в лоб, одетую в белоснежное платье, и говорит гостям:
    – Я оставляю Сару жить у себя. Она будет жить с Зейнал беком в этом доме!
    Этот благолепный дворец Гаджи выстроил в самом центре Баку силами азербайджанских мастеров, под началом известных итальянских зодчих, намереваясь провести остаток жизни здесь, среди своих близких. Значительную часть аппартаментов Гаджи выделил Саре с мужем Зейнал беком Салимхановым. Сара отличалась среди всех детей Гаджи умом, талантом, и главное, решительностью. После трагической смерти сына Мухаммеда привязанность Гаджи к Саре возросла. Он связывал с ней большие надежды. Дочь Сары – Сафийя – стала любимой внучкой Гаджи.
    Черная тень, нависшая над тагиевской семьей, не пощадила и зятя, Зейнал бека. Неоднократно он подвергался арестам. В 1941 году, спустя шесть дней после начала войны, он был расстрелян...
    Сара, оставаясь в здравом уме, заболела. Ее здоровье подорвали мытарства и бесчинства, выпавшие на долю семьи и ее самой. Часто её вызывали на допросы, как «дочь эксплуататора», «классового врага». Ей причиняли невыносимые муки и страдания посмертные поношения, наветы и хула в адрес отца, заполонившие прессу.
    Друзья, родня посоветовали Саре уехать из Азербайджана. Она вняла советам. Перебралась в Москву, а позднее в Питер, где некогда училась в Пансионе благородных девиц. Но и там ее не оставили в покое. После убийства С.М.Кирова ее, как и многих других «без вины виноватых» арестовали и выпустили на волю лишь через два года…
    Эта изможденная женщина в старом, обношенном платье, брошенная на произвол судьбы была Сарой – дочерью миллионера, благодетеля и радетеля сотен бедных и сирых, была светом очей, надеждой Гаджи Зейналабдина. Она из последних душевных сил превозмогала боль унижения, крепилась, боролась, надеялась... Но не знала, не ведала, что обречена до конца дней вести эту неравную борьбу с равнодушием, бездушием и ложью.
    Она создала новую семью, у нее родились два сына. После смерти мужа крутые ветры судьбы вновь занесли ее в Баку – родной и отчужденный, близкий и далекий... В огромном городе власти не нашли жилья, чтобы обеспечить им дочь человека, владевшего многими зданиями. Долгие годы пришлось ей мыкаться квартиранткой по чужим углам. Не раз ее увольняли с работы. В последний раз, в 1957 году, за то, что библиотекарь читального зала пединститута Сара Тагиева вознамерилась взяться за научную работу, связанную с просветительской деятельностью отца....
    По существу, Сара ханум посвятила свою жизнь борьбе за справедливую оценку и признание заслуг Тагиева перед отечеством и народом. Она собирала документы, писала статьи. Причиной ее терзаний и потрясений было отношение на родине к ее отцу – знаменитому меценату. Сколько было тех, кто перечеркивал просветительскую, благотворительную деятельность Гаджи! Сара вела неравный бой – одна против легиона очернителей. Обивала пороги редакций, научных учреждений, чиновничьих кабинетов. И везде натыкалась на глухую стену. Ее пытались сломить, сбить с пути, выставляли посмешищем, изгалялись, мол, «рехнулась».
    А Сара ханум  писала очередную статью и готовилась к новой баталии, движимая не только любовью к отцу, а еще большим, возвышенным, священным чувством. Все, знавшие ее, хотя и не во всеуслышание, но дивились ее безоглядной решимости и самоотверженности.
    До конца дней она не опускала рук: писала научные статьи и еще – в урочный или неурочный час наведывалась в отчий дом, ставший ныне музеем истории, хотя и была здесь нежеланной гостьей... 
    Многие помнят пожилую седую женщину в очках, с набитым архивными бумагами и документами портфелем, обивавшую пороги всевозможных инстанций. Помнят, наверное, и то, как шальная уличная ребятня при виде старушки, нередко жившей впроголодь, бездушно дразнила ее, случалось, и голыши запус-
кала в ее двери...
    Но вот последняя, посмертная милость судьбы – после семидесятилетней отторженности и разлуки с отчим кровом бездыханное тело дочери, прожившей девяносто два года, внесли в прекрасный большой зал дома, где некогда справляли ее свадьбу...

ПИСЬМА САРЫ ХАНУМ

    Чтобы представить «хождения по мукам», которые выпали на долю Сары ханум, достаточно прочесть ее письма. Письма, адресованные известному палеонтологу, профессору Роману Федоровичу Геккеру, которые она на протяжении тридцати лет посылала из Баку в Петербург, – их нельзя читать без волнения, – в каждой строке, в каж-дом слове сквозят горечь и боль, слышится эхо трагической судьбы. Тридцать лет переписки! Только люди великой воли и веры способны на такое подвижничество.
    И как хорошо, что были на свете благородные люди, умеющие отзываться на чужое горе и проявить участие, – такие, как Роман Федорович Геккер, профессор Института истории палеонтологии, доктор геолого-минералогических наук. Он сберег все до единого письма. После смерти ученого его супруга, доктор геолого-минералогических наук Александра Ивановна Осипова переслала письма Бакинскому коллеге мужа – профессору БГУ, заведующему университетской кафедрой, члену-корреспонденту Академии наук Азербайджана Кадыру Мамед оглу Султанову.
    Я признательна Кадыр муаллиму за то, что он доверил мне реликвии Р.Ф.Геккера, с которым состоял в дружбе с далекого 1948 года. И вот эти письма передо мной. Читаю их, перечитываю, и заново переживаю полную горьких превратностей и мытарств судьбу Сары ханум. И никак не могу понять одного: неужто все можно валить на эпоху, систему? А люди-то, люди?..
    Предоставляю несколько писем (сокращенно) на твой суд, любезный читатель.Тебе судить, тебе решать, что к чему. 
 
    «Дорогой Роман Фёдорович! ...Фотокопии я в конце февраля вам пошлю. До съезда партии они будут изучены учеными, так что представлять их съезду не представляется необходимым. Лева пока не нашелся. В течение 20 дней мое заявление переходило со стола к столу. Мне даже не отвечают на вопрос, находится он по данному мной адресу, или нет. У меня есть одно фотописьмо Левы, где он сообщает мне, что написал мне два письма и три в Ленинград. А я не получала его писем и Алик не получал писем. Я и Алик мы ему писали, он не получал наших писем. Кто-то сознательно прерывал нашу связь, перехватывая письма. Загадочное дело.
    Я веду борьбу с группой азербайджанских и московских ученых и партийных деятелей о роли моего отца. До сих пор ученые в развитии культуры Азербайджана принимали просветительскую деятельность, искажая дело моего отца, как можно чернели его».
 29.01.1960 г.
 
    «... Мой младший сын продолжает до сих пор работать в отдаленном районе Азербайджана. Так что я живу, оторванная от своих сыновей. Мы не могли добиться получения квартиры для младшего сына и решили уехать из Баку в Ленинград, в ожидании, когда младший сын накопит для этого деньги.
В Баку по моему делу повторяется тоже самое, что и в Москве. Не изменилось и отношение ко мне. Если вначале идеи, которые я выдвигала, ученые опровергали, то теперь сами проводят в жизнь, игнорируя меня.
    В Министерстве высшего образования и средних специальных школ, в архиве имеются три мои работы, которые используются не считаясь с законом об авторском праве. Три года мне отказывают снять для меня копии с моих работ, хранящихся в архиве министерства.
    В прокуратуре АзССР хранится заключение, которое дано по моей жалобе на использование моих работ. Считают, что я непокорная. Тогда как отзывы на мои работы из московских исследовательских институтов не позволяют меня считать ненормальной. Я очень тревожусь, что предвзятость ко мне может навредить моим сыновьям. Старший сын сейчас находится в Краснодарском крае в туристическом лагере «Кабардинка». Только что я получила телеграмму от него, что он приезжает в Баку на несколько дней. А младший сын находится в Кельбаджарском районе, в горах.
    Если что-либо случится с одним из моих сыновей, случайно или не случайно, то я немедленно выеду из Баку. Перед отъездом я вышлю вам телеграмму и попрошу вас прис-лать мне немного денег на дорогу. Я где-нибудь пристроюсь в России, пока не закончу свою работу».
 
                              29.05.1967 г.
 
    «....Перед отъездом из Москвы я написала начальнику Управления милиции города Москвы о том, что меня из гостиницы «Алтай» выселили в тот момент, когда с моей работой знакомились в двух научно-исследовательских институтах. И мне в 68 лет пришлось в гостиничных вестибюлях ночевать 42 дня...»
 
13.09.1967 г.
 
    «...Сегодня я нашла материал, который меня чрезвычайно обрадовал. И спешу Вам сообщить. Вот сообщения: Газета «Каспий» от 29 декабря 1899 года.
 
    «В пятницу в театре Тагиева шла пьеса Александрова... Успеху игры, надо отметить, немало содействовал заново отделанный театр Тагиева. Публика чувствовала себя уютно и хорошо. Театр – настоящая игрушка, до того он отделан удобно и красиво. Наконец-то Баку имеет настоящий театр и это благо-
даря С.З.Тагиеву, основавшему в Баку первый театр и ныне так хорошо его отделавшему...»
    Роман Федорович, если Вы сможете и будете посылать мне деньги, то напишите в письме мне об этом и ждите подтверждения от меня (письменно).
Сейчас у меня очень интересный материал о бакинском водопроводе, который был построен только по инициативе отца. И водная изыскательная экспедиция была назначена им на свои средства, после чего был найден источник Шоллар. Часть материала у меня на руках, кое-что мне известно из других источников, кое-что отец сам рассказывал. Когда буду в Москве, можно ли мне остановиться у Вас?
    Роман Федорович! Не оставляйте меня! Группа сотрудников отдела науки, которые посягнули на память отца, фактически ограбили историю Азербайджана. Что им стоит отправить меня в сумасшедший дом, чтобы избавиться от меня?
    ...Против моего отца поднята компания в печати. Я, с одной стороны, защищаю отца от нападок, с другой – себя. От фактов не уйдешь и в конце всем придется признать исторические заслуги Тагиева, заслуги его дочери».
 
31.12.1967 г.
 
Седагет Керимова

Комментарии к статье

Будьте первым кто оставит комментарий к статье.

Оставить комментарий

Имя:     Email:

Так же в этом номере
И чил хайи диге я “Самурдин” 30 йис жезва Къияс Межидов Гьаварар Син сувар
Статьи из этой рубрики
ЦIИЙИ ТИЛИТ
№: 8(353)
декабрь, 2021

Скачать PDF

РУБРИКИ
Tarixin izi ilə
Gəncliyimiz – qürurumuz
Чи къагьриманар
Yubiley
Люди и судьбы
Шаирар
"Самур" - 30
Редакциядин дустар
Яран сувар
Qarabağ müharibəsi
Diqqət: İnsan taleyi!
İnam və iman
"Soyuq günəş"
ЦIийи фильм
Dünya xalqları
Чи тарих
Тарих авайвал
Müsahibə
Спасём планету
Dünya ləzgiləri
Дагъустан
Диктант
Чи кьегьалар
Редактордин гаф
Чи классикар
"Самур" - 20
Мах
ЦIийи ктабар
Жеч гьа!..
Dağıstan xalqları
И чил хайи диге я
Добрые вести
Milli Məclisə məktub
Новости Россотрудничества
Известные лезгины
Марагълу инсанар
Redaksiyaya məktub
Языки мира
Лезги чIалан месэлаяр
Квез чидани?
Известные лезгиноведы
Лезгияр вирина
Юбилей
SOS!!!
С верой в душе
"Самурдин мектеб"
Мораль
Чи адетар
Məşhur ləzgilər
Новости на все голоса
Чи хуьрер
Хъсан хабарар
Известные кавказоведы
Чи адетар
Yeniliklər
Чешне къачу!
Чакай кхьенай ...
Алимрин веревирдер
Çıxışlarımızın əks-sədası
Барка
Эпитафия
Ша, лезги чIалал рахан!
Хабарар
Тарихдин геле аваз
Поэзия
Харусенят
Этнография
Дагестан
Народы мира
Спорт
Инсанар, кьисметар
Редакциядиз чар
Чир-течир
Yeni kitablar
Фольклор
Чи сейлибур
Дайджест
Чи тавдин кIвал

ПОЛЕЗНОЕ